Запах пены морской и горящей листвы,
И цыганские взоры ворон привокзальных.
Это осень, мой друг! Это волны молвы
О вещах шерстяных и простудах банальных.

Кто зубами стучит в облаках октября,
Кастаньетами клацает у колоколен?
Это осень, мой друг! Это клюв журавля,
Это звук сотрясаемых в яблоке зерен.

Лишь бульварный фонарь в это время цветущ,
На чугунных ветвях темноту освещая.
Это осень, мой друг! Это свежая чушь
Расползается, тщательно дни сокращая.

Скоро все, что способно, покроется льдом,
Синей толщей классической твердой обложки.
Это осень, мой друг! Это мысли от том,
Как кормить стариков и младенцев из ложки,

Как дрожать одному надо всеми людьми,
Словно ивовый лист, или кто его знает ...
Это осень, мой друг! Это слезы любви
Ко всему, что без этой любви умирает.

И снова осень валит Тамерланом,
В арбатских переулках тишина.
За поулстанком или за туманом
Дорога непроезжая черна.
Так вот она, последняя! И ярость
Стихает. Все равно что мир оглох...
Могучая евангельская старость
И тот горчайший гефсиманский вздох.
(А.Ахматова).

ЗОЛОТАЯ ОСЕНЬ

Осень. Сказочный чертог,
Всем открытый для обзора.
Просеки лесных дорог,
Заглядевшихся в озера.

Как на выставке картин:
Залы, залы, залы, залы
Вязов, ясеней, осин
В позолоте небывалой.

Липы обруч золотой —
Как венец на новобрачной.
Лик березы — под фатой
Подвенечной и прозрачной.

Погребенная земля
Под листвой в канавах, ямах.
В желтых кленах флигеля,
Словно в золоченых рамах.

Где деревья в сентябре
На заре стоят попарно,
И закат на их коре
Оставляет след янтарный.

Где нельзя ступить в овраг,
Чтоб не стало всем известно:
Так бушует, что ни шаг,
Под ногами лист древесный.

Где звучит в конце аллей
Эхо у крутого спуска
И зари вишневый клей
Застывает в виде сгустка.

Осень. Древний уголок
Старых книг, одежд, оружья,
Где сокровищ каталог
Перелистывает стужа.

Немного академичен, но хорош. В настроение.

* * *
Когда светла осенняя тревога
В румянце туч и шорохе листов,
Так сладостно и просто верить в Бога,
В спокойный труд и свой домашний кров.

Уже закат, одеждами играя,
На лебедях промчался и погас.
И вечер мглистый и листва сырая,
И сердце узнает свой тайный час.

Но не напрасно сердце холодеет:
Ведь там, за дивным пурпуром богов,
Одна есть сила. Всем она владеет -
Холодный ветр с летейских берегов.

* * *
Я не любим никем! Пустая осень!
Нагие ветки средь лимонной мглы;
А за киотом дряхлые колосья
Висят, пропылены и тяжелы.

Я ненавижу полумглу сырую
Осенних чувств и бред гоню, как сон.
Я щеточкою ногти полирую
И слушаю старинный полифон.

Фальшивит нежно музыка глухая
О счастии несбыточных людей
У озера, где, вод не колыхая,
Скользят стада бездушных лебедей.

* * *
Увяданьем еле тронут
Мир печальный и прекрасный,
Паруса плывут и тонут,
Голоса зовут и гаснут.

Как звезда - фонарь качает.
Без следа - в туман разлуки.
Навсегда?— не отвечает,
Лишь протягивает руки —

Ближе к снегу, к белой пене,
Ближе к звездам, ближе к дому...

...И растут ночные тени,
И скользят ночные тени
По лицу уже чужому.

В одном пруду рос тростник. Летом он был зеленый и вполне дружелюбный, но к осени высыхал, становясь желто-коричневым и зловеще шелестя по ночам. Этот шелест пугал окрестных малышей, игравших на берегу пруда. Каждую осень взрослые собирались его сжечь, но все не находилось времени.
Однажды мальчик поздно ночью возвращался домой из соседней деревни мимо пруда. Утром в густой траве нашли ботинок.
Первое исчезновение никого не напугало. За ним последовало второе, и третье, а к пятому взрослые забеспокоились. Они прочесали округу, обшарили баграми пруд, но ничего не нашли. А тростник шелестел.
Детям запретили подходить к пруду. Но осень стояла такая теплая и ясная, небо безмятежно отражалось в воде, вдалеке приветливо помахивал желтыми и красными ветками лес, и пруд по-прежнему был самым привлекательным местом для игр. Даже тростник при свете дня никого не пугал, ведь в нем здорово было прятаться.
И еще одна девочка пропала. Ее звали и дети, и взрослые, но в тихих сумерках им отвечал только тростник.
Измученные ужасом, родители позвали охотника. Несколько лунных ночей он просидел у пруда, но в последнюю ночь туча нашла на луну, а затем охотник исчез. Тростник шелестел.
Деревушка опустела. Последние жители бежали оттуда накануне холодов. И только случайный путник ночью заметил дым, идущий из трубы одного домика. Мечтая о ночлеге, он подошел к окошку, чтобы постучаться, но замер, увидев то, что уже никогда не забудет: в кресле у камина сидела маленькая безногая девочка, а рядом с ней свернулась огромная желтовато-коричневая змея. Девочка что-то тихо напевала; поначалу слов было не разобрать, но потом они сами сложились в песенку:
Шелестит тростник,
А они не хотели со мной играть.
Их всех забрала змея
В шелесте тростника.

Выходной день - каждый раз лучший из всех с той поры, как выходные вообще появились в человеческом обиходе!

Ф.Рот. "Моя мужская правда".

Ребята и девчата, а никто на Ozon ничего заказывать в ближайшее время не собирается? Я по дурости одну книжку в предыдущий заказ не включила, а стоит она 50 рублей - то есть доставка стоит больше книжки. Мне бы с кем-нибудь скооперироваться.

Дура, конечно.

Мне нравится старина Квентин за то, что у него моря крови, горы трупов, почти все умерли, а ты выходишь из зала и осознаешь, что конец-то счастливый!
Мне не понравилась только ранняя смерть Тиля Швайгера. Но зато мне очень понравился Кристоф Вальц. Бред Питт в роли дебила органичен. Диана Крюгер в "Трое" была как-то посвежей и помилей.И Мелани Ролан мне очень глянулась.
В общем, за сочинение на тему "Как бы я поступил с Гитлером" Тарантино пятерочку.

Картинки авторства Rob Sheridan. C подарками видела, остальное - нет.

1. Лев Толстой. Война и мир.
2. Джордж Оруэлл. 1984.
3. Джеймс Джойс. Улисс.
4. Владимир Набоков. Лолита.
5. Вирджиния Вульф. К маяку.
6. Гомер. Илиада и Одиссея.
7. Джейн Остин. Гордость и предубеждение.
8. Данте. Божественная комедия.
9. Джоффри Чосер. Кентерберийские рассказы.
10. Джером Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи.
11. М. Митчелл. Унесенные ветром.
12. Габриэль Гарсия Маркес. Сто лет одиночества.
13. Фрэнсис Скотт Фитцджеральд. Великий Гэтсби.
14. Тони Моррисон. Возлюбленная.
15. Вирджиния Вульф. Миссис Дэллоуэй.
16. Чарльз Дарвин. Происхождение видов.
17. Джон Толкиен. Властелин колец.
18. Алан Александр Милн. Винни-Пух.
19. Клайв Льюис. Лев, колдунья и платяной шкаф.
20. Библия.
21. Гюстав Флобер. Мадам Бовари.
22. Джон Милтон. Потерянный рай.
23. Лев Толстой. Анна Каренина.
24. Уильям Шекспир. Гамлет.
25. Уильям Шекспир. Отелло.
26. Уильям Шекспир. Сонеты.
27. Уолт Уитмен. Листья травы.
28. Редьярд Киплинг. Ким.
29. Мэри Шелли. Франкенштейн.
30. Кен Кизи. Пролетая над гнездом кукушки.
31. Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол.
32. Уильям Голдинг. Повелитель мух.
33. Эрнест Хемингуэй. Фиеста.
34. Эдвин Уайт. Паутина Шарлотты.
35. Теодор Драйзер. Американская трагедия.
36. Филип Пулман. Темные начала.

А теперь давайте померяемся пиписечками списками прочитанного. Я вот убеждена, что прочла мало.

http://gtmarket.ru/news/culture/2009/07/09/2093 Тут полностью список.

Июньское золото в июле становится медью. Июньское серебро - свинцом. Листва в июле тяжелая, тучная, густая. Птицы поют в июле однообразно, крикливо, без страсти, потому что гнезда уже опустели и оперившиеся птенцы делают первые неуклюжие попытки летать. Да, июль - уже не пора надежд и еще не пора свершений.

Трансформеры 2 - говно. То есть без сомнений и обсуждений.

И когда в учебнике и лекциях я вижу вот такое, то мне становится не по себе:
1.Больная вчера чувствовала себя плохо, а сегодня еще хуже.
2.Ну и чудовище же ты!

Очень, очень противоречивый фильм.
Директор школы изначально нравится меньше, чем отец Флинн.
Мерил Стрип вообще сыграла так, что человеческих чувств ее героиня не вызывает. Она слишком прямолинейна и слишком неэмоциональна.
Сам решай, кто тебе нравится больше. Сам решай, кому верить. Подсказок нет, да и нужны ли они здесь?
Но отсутствие сомнения - страшный грех, потому что закрывает человеку глаза и учит жить в теплом мире лжи и иллюзий. А если есть сомнение, то покоя не будет.

Великим, Господи, постом
Тебя прошу я о простом,
но страшно трудном почему-то:
мое унынье превозмочь.
Чтобы и день любить, и ночь,
и утро, Господи,
и утро!..

(Инна Кабыш)

Я точно знаю, что здесь есть люди, которые еще в прошлом году сдавали дипломы) Подскажите мне место, где могут хорошо переплести крошку-диплом! Я беспокоюсь за его будущее. Дело должно происходить в Москве. А вот как завернут сейчас мой диплом - и переплетать не придется.

Вот вам стишок по этому поводу от Саши Черного.

Всероссийское горе
(всем добрым знакомым с отчаянием посвящаю)

Итак — начинается утро.
Чужой, как река Брахмапутра,
В двенадцать влетает знакомый.
«Вы дома?» К несчастью, я дома.
В кармане послав ему фигу,
Бросаю немецкую книгу
И слушаю, вял и суров,
Набор из ненужных мне слов.
Вчера он торчал на концерте —
Ему не терпелось до смерти
Обрушить на нервы мои
Дешевые чувства свои.

Обрушил! Ах, в два пополудни
Мозги мои были как студни...
Но, дверь запирая за ним
И жаждой работы томим,
Услышал я новый звонок:
Пришел первокурсник-щенок.
Несчастный влюбился в кого-то...
С багровым лицом идиота
Кричал он о «ней», о богине,
А я ее толстой гусыней
В душе называл беспощадно...
Не слушал! С улыбкою стадной
Кивал головою сердечно
И мямлил: «Конечно, конечно».

В четыре ушел он... В четыре!
Как тигр я шагал по квартире,
В пять ожил и, вытерев пот,
За прерванный сел перевод.
Звонок... С добродушием ведьмы
Встречаю поэта в передней
Сегодня собрат именинник
И просит дать взаймы полтинник.
«С восторгом!» Но он... остается!
В столовую томно плетется,
Извлек из-за пазухи кипу
И с хрипом, и сипом, и скрипом
Читает, читает, читает...
А бес меня в сердце толкает:
Ударь его лампою в ухо!
Всади кочергу ему в брюхо!

Квартира? Танцкласс ли? Харчевня?
Прилезла рябая девица:
Нечаянно «Месяц в деревне»
Прочла и пришла «поделиться»...
Зачем она замуж не вышла?
Зачем (под лопатки ей дышло!)
Ко мне направляясь, сначала
Она под трамвай не попала?
Звонок... Шаромыжник бродячий,
Случайный знакомый по даче,
Разделся, подсел к фортепьяно
И лупит. Не правда ли, странно?
Какие-то люди звонили.
Какие-то люди входили.
Боясь, что кого-нибудь плюхну,
Я бегал тихонько на кухню
И плакал за вьюшкою грязной
Над жизнью своей безобразной.

Женщины... по самой природе своей полигамны; они способны полюбить глубоко и навсегда, но только на некоторое время, а потом уходят, вдруг и во всех направлениях сразу, как те гигантские фейерверки, которые вывешивают в темном небе звездный купол, такой солидный, такой незыблемый, который виси в расцвеченной праздником ночи целую вечность, краткую вечность, ровно столько, сколько длится радостное и изумленное восклицание публики, а потом исчезают, как будто их никогда и не было.